Мы уже поднимались с этими охотниками на холм и смотрели вместе с ними вниз, на замёрзшую долину с крошечными фигурками на льду. Сегодня я предлагаю не идти дальше по тропе, а свернуть влево - туда, где у самой кромки картины стоит трактир. Большинство зрителей проскакивают этот угол за секунду, спеша к панораме. А зря. Именно там, у стены с покосившейся вывеской, спрятана самая живая, самая «пахнущая» сцена всей картины.
Присмотритесь к группе людей, склонившихся над огнём прямо на снегу. Это не костёр, чтобы погреться. Крестьяне разожгли пучок соломы и держат над пламенем свиную тушу - опаливают щетину. В нидерландской деревне середины XVI века забой свиньи приходился на начало зимы, ближе к холодам, когда мясо можно было сохранить. Пламя рыжими языками бьётся на фоне общего бело-серого оцепенения, и это единственное по-настоящему тёплое пятно во всей ледяной долине. Брейгель словно ставит крохотную запятую жизни посреди зимней паузы.
Обратите внимание и на вывеску трактира. Она висит на одном крюке и заметно накренилась, будто вот-вот сорвётся. На ней различима фигура святого - хозяин заведения повесил образ покровителя, как было принято у придорожных корчм. Деталь почти комическая. Огромный, торжественный зимний мир - и тут же болтающаяся, кое-как прибитая доска, за которой никто не следит, потому что все заняты свиньёй и дымом.
Дым, который держит всю картину
Есть у этого фрагмента ещё один тихий герой - дым. Он поднимается и от соломы под тушей, и из трубы за спинами крестьян, и тянется наискось, повторяя наклон холма и линию силуэтов. Брейгель был среди первых художников Севера, кто вообще решился написать чистый снежный пейзаж, без библейского повода, просто зиму как она есть. И чтобы этот застывший мир не казался мёртвым, ему нужен был живой мазок движения. Дым как раз и оживляет сцену - он единственное, что тут по-настоящему шевелится.
Вся прелесть в том, что охотники этой сцены даже не видят. Они бредут по верхней тропе, усталые, с поникшими собаками, и трактир для них - просто ориентир слева. А внизу, в двух шагах, уже кипит другая маленькая драма про огонь, солому и обед. Брейгель обожал такие несовпадения. В одном кадре у него всегда живут несколько историй, которые не знают друг о друге, и зритель оказывается единственным, кто видит их сразу все.
Зачем нам этот угол
Стоит один раз разглядеть эту сцену у трактира - и «Охотники на снегу» перестают быть просто красивым зимним видом. Картина превращается в деревню, где у каждого своё дело. Кто-то возвращается с неудачной охоты, кто-то катается на льду, а кто-то опаливает свинью к столу и не поднимает головы. Именно из таких деталей и складывается ощущение, что перед нами не пейзаж, а целый прожитый день.
В нашей брейгелевской серии мы будем и дальше подходить к его полотнам вплотную, к самым дальним углам, где спрятано главное. А если вам, как и мне, хочется, чтобы этот заснеженный мир остался рядом не только на экране, загляните в коллекцию тарелок по Брейгелю - там фрагменты его картин живут на фарфоре, и «Охотников на снегу» можно рассматривать столько, сколько захочется.
Пока нет комментариев. Будьте первым!