Мы уже бродили с вами по улицам, где оживают пословицы, и запрокидывали голову перед Вавилонской башней. Сегодня остановимся на самом знаменитом зимнем полотне Брейгеля и почти не будем смотреть на то, что видят все. Охотники, собаки, костёр под котлом - это передний план, приманка для взгляда. А настоящая работа мастера спрятана дальше, в глубине, там, куда мы обычно не всматриваемся.
«Охотники на снегу» написаны в 1565 году, это одна из панелей знаменитого цикла о временах года. И если приглядеться, картина держится вовсе не на сюжете. Она держится на воздухе. Брейгель делает почти невозможную вещь - заставляет нас почувствовать холод и тишину зимнего дня одними оттенками серого, зеленовато-белого и коричневого. Ни одного яркого пятна, кроме рыжей вывески трактира слева. Всё остальное будто выморожено.
Обратите внимание, как построена глубина. Художник ведёт взгляд ступенями. Сначала бурые силуэты людей и деревьев у нас под носом, потом провал долины, потом крохотные фигурки конькобежцев на замёрзших прудах, а за ними - размытая, почти растворённая в дымке даль. Чем дальше объект, тем он бледнее и синее. Это простой оптический закон, воздушная перспектива, но Брейгель пользуется им как музыкант шкалой звуков.
Птицы, которые держат тишину
Теперь про чёрные точки на голых ветвях. Это не украшение и не случайность. Птицы на переднем дереве посажены так, что взгляд цепляется за них и замирает. Одна из них падает вниз, в долину, и этим движением связывает верх картины с низом, охотников с далёкими катающимися. Голые сучья без единого листа, чёрные силуэты на белёсом небе - всё это работает на ощущение звенящей пустоты. Зимой звук разносится иначе, глуше и дальше, и Брейгель как будто рисует именно эту акустику, хотя рисовать звук нельзя.
А вот деталь, ради которой стоило затевать весь разговор. Всмотритесь в горизонт. Там, за колокольней и заснеженными крышами, встают острые скалистые пики. Проблема в том, что во Фландрии таких гор нет. Земли Нидерландов плоские, там неоткуда взяться альпийским зубцам. Брейгель видел настоящие Альпы во время путешествия в Италию в молодости, и они врезались ему в память так сильно, что он потом всю жизнь вставлял их в свои пейзажи. Брейгелю они нужны ради глубины и тревоги, а не ради достоверности. Они отодвигают горизонт почти в бесконечность и делают уютную деревушку крошечной, затерянной в огромном холодном мире.
Колокольня как якорь
И последнее, о композиции. Взгляд, соскользнув с охотников, обязательно упирается в тонкий шпиль церковной колокольни в центре долины. Это не случайно. Вертикаль колокольни - единственная прямая линия, устремлённая вверх, среди всех горизонталей замёрзшей реки и снежных полей. Она держит картину, как гвоздь держит натянутую ткань. Уберите её мысленно, и пейзаж расползётся, потеряет опору. Брейгель знал этот фокус и пользовался им расчётливо и без нажима.
Вот из чего собран зимний день у Брейгеля - из ступеней перспективы, из чёрных птиц, из выдуманных гор и одной честной вертикали. Ни грамма лишнего цвета, а мороз стоит настоящий. Если вам захотелось разглядеть эти детали не спеша и вблизи, посмотрите, как они перенесены на фарфор в нашей коллекции по Брейгелю. Иногда тарелку разглядываешь дольше, чем музейный оригинал.
Пока нет комментариев. Будьте первым!