Есть картины, которые пишутся от счастья, а есть те, что пишутся вопреки. «Звёздная ночь» - из вторых. Её автор в июне 1889 года был добровольным пациентом лечебницы Сен-Поль-де-Мозоль под Сен-Реми-де-Провансом. Он сам попросил, чтобы его туда приняли, потому что боялся собственной болезни больше, чем стен и распорядка. И из этих стен, из палаты с зарешёченным окном, вышло небо, которое теперь знает весь мир.
Представьте себе эту простую и странную сцену. Раннее утро, ещё до рассвета. Художник стоит у окна, забранного железными прутьями, и смотрит на восток, где над грядой холмов уже разгорается утренняя звезда. Пейзаж перед ним реальный - провансальские предгорья, тёмная волна кипариса. Но того, что он напишет, за окном нет. Небо он сочинит. Звёзды раздует в огромные вихри, луну сделает похожей на медный серп, а воздух закрутит спиралями, будто ветер стал видимым.
Это и есть самое пронзительное в «Звёздной ночи». Она написана не с натуры - скорее на грани натуры и памяти. Человек, запертый в четырёх стенах, отвоёвывал себе бесконечность кистью - больше было нечем.
Деревня, которой не было
Приглядитесь к нижней части картины. Под пылающим небом спит маленький городок с острым шпилем церкви. Только вот такой церкви в окрестностях Сен-Реми не было - провансальские колокольни приземистые, круглые. А этот шпиль тонкий, вытянутый, северный. Многие, кто вглядывался в «Звёздную ночь», говорили одно и то же. Это не Прованс. Это память о родине, о голландских деревнях детства, о плоской земле и низком небе, откуда он был родом. Больной, измученный солнцем юга, он писал не то, что видел, а то, по чему тосковал.
Отсюда и вся драма этого полотна. Внизу - тихий, тёплый, спящий человеческий мир, окна светятся жёлтым, всё уложено спать. А вверху бушует космос, огромный и равнодушный, и между этими двумя мирами, как мост, как тёмное пламя, стоит кипарис. У южан кипарис - дерево кладбищ, знак смерти. Он поставил его прямо в центр, соединив землю с этим ревущим небом. Болезнь и красота у него всегда оказывались рядом, почти вплотную.
Он остался ею недоволен
Самое человечное здесь то, что автор не считал эту работу удачей. В письмах брату Тео, своему верному спутнику и единственной опоре, он отзывался о ночном пейзаже сдержанно, чуть ли не как о неудавшемся этюде. Он тянулся к звёздам всю жизнь, писал, что они манят его сильнее, чем точки на карте манят путешественника, и всё равно не был уверен, что справился. В этом весь он - человек, который создал одну из главных картин человечества и не поверил, что у него получилось.
Мы смотрим на неё иначе. Никакой не этюд - исповедь. Ночь, в которой отчаяние и надежда закручены в один вихрь, где страх темноты побеждён светом, придуманным вопреки всему. И, может быть, именно поэтому «Звёздная ночь» так утешает. Она напоминает, что даже из-за решётки можно увидеть звёзды - стоит только позволить себе их вообразить. Если эта тихая и упрямая вера вам близка, задержитесь у коллекции по мотивам Ван Гога, где его небо перенесено на фарфор и может согревать уже ваш вечер.
Пока нет комментариев. Будьте первым!