Самые знаменитые джунгли в истории живописи написал человек, который никогда не видел ни одних джунглей. Анри Руссо всю жизнь провёл во Франции, а его холсты полыхают тропической зеленью так, будто он писал их посреди Амазонки. Обман, который оказался чистой правдой искусства.
Таможенник, взявший кисть под сорок
По профессии Руссо был совсем не художник. С 1871 по 1885 год он служил на таможенной заставе на окраине Парижа, собирал городскую пошлину, за что и получил насмешливое прозвище Таможенник. Живописью занялся поздно, лет в сорок, без всякой школы. Пытался подсмотреть правила у академических мастеров вроде Жерома и Бугро, но так и остался самоучкой.
Именно это отсутствие выучки сначала стало его проклятием. Профессионалы видели неправильную перспективу, плоские фигуры, детскую наивность и откровенно потешались. Руссо жил в нищете и глотал насмешку за насмешкой, продолжая писать по-своему, потому что иначе просто не умел.
Джунгли из ботанического сада
А вот где начинается настоящая загадка. Откуда взялись все эти пальмы, лианы, хищники в засаде и гигантские листья, если художник дальше парижских застав никуда не выбирался? Ходила красивая легенда, будто Руссо служил в армии в Мексике и сражался в тропиках. Легенда оказалась выдумкой, за границу он не выезжал вовсе.
Свои чащи он собирал по кусочкам, не сходя с места. Экзотическую зелень срисовывал в парижских ботанических садах и оранжереях, где под стеклом росли тропические растения. Диких зверей брал из иллюстрированных журналов, этнографических изданий и детских книжек с картинками. А ещё расспрашивал солдат, которые действительно побывали в мексиканских субтропиках, и лепил из их рассказов свой воображаемый рай.
Из этого домашнего гербария и чужих историй он вырастил мир, которого нет ни на одной карте. Его джунгли слишком аккуратны для настоящих, слишком гуще, чем бывает в природе, и именно поэтому завораживают. Это не тропики, это сон о тропиках, приснившийся таможеннику на окраине Парижа.
К концу жизни насмешка сменилась восторгом. В 1908 году Пикассо устроил в его честь пир в своей мастерской Бато-Лавуар, полушутя, полусерьёзно, но с настоящим почтением. Молодые авангардисты разглядели в наивности Руссо ту свободу, которой им самим не хватало, и сегодня его считают самородком.
Его буйная зелень отлично ложится на фарфор, где плотный узор листьев смотрится как задумано, декоративно и чуть нереально. У нас собраны все тарелки с работами Руссо.
Руссо доказал вещь почти неприличную для серьёзного искусства. Чтобы написать целый континент, необязательно на нём бывать, достаточно очень сильно хотеть его увидеть.
Пока нет комментариев. Будьте первым!