Отвесные меловые скалы у Фекана обрываются в холодное серое море, и над ними висит тяжёлое нормандское небо, готовое вот-вот пролиться дождём. Ни одного человека, ни одной лодки. Только стихия, свет и художник, который часами стоит на ветру, чтобы поймать это мимолётное состояние природы. Так работал Гюстав Луазо, тихий и упрямый рыцарь пейзажа.
Он родился в Париже в 1865 году, но душой прикипел к провинции, к Нормандии, к Бретани, а больше всего к берегам Сены и соседней реки Эр. Луазо был из тех постимпрессионистов, что не искали шумной славы, а посвятили жизнь одному, записывать переменчивые настроения природного мира, час за часом, погоду за погодой.
Река как дело всей жизни
На рубеже веков он поселился с женой Мари в деревушке на реке Эр, и этот уголок стал сердцевиной всего его творчества на долгие годы. Он писал изгибы реки, отражения деревьев в воде, прачечные и тихие пристани. Луазо возвращался к одним и тем же мотивам снова и снова, как возвращаются к любимому человеку, которого невозможно узнать до конца.
В 1897 году знаменитый коллекционер Поль Дюран-Рюэль заключил с ним контракт, и это дало художнику возможность колесить по Франции, проводя лето то в Нормандии, то в Бретани. Но куда бы ни заносила его дорога, он неизменно возвращался к воде. Сена и её притоки были его вечной, тихой любовью.
Плетёный свет и верность мотиву
У Луазо есть свой почерк, свой секрет, узнаваемый с первого взгляда. Он писал короткими перекрещивающимися мазками, будто плёл сеть из света, этот приём называют "плетёным" письмом. Такая живая, вибрирующая поверхность особенно хороша, когда нужно передать дрожь листвы, рябь на воде и переливы неба. Многим он в этом обязан Моне, и виды Сены, скалы Дьеппа и Этрета выдают эту родословную.
Порт Дьеппа с его торговцами рыбой, тихая прачечная под ивами, крутой изгиб реки, во всём этом нет ни капли позы. Есть только честное, терпеливое всматривание в мир и любовь к нему таким, каков он есть, в ясный день и в промозглую хмарь.
Мне кажется, преданность и есть высшая форма таланта. Можно объехать полсвета в погоне за сюжетами, а можно всю жизнь писать одну реку и сказать этим больше, чем иной скиталец. Луазо выбрал второе и не прогадал. Загляните на все тарелки с пейзажами Гюстава Луазо и пустите в дом эту тихую нормандскую воду, что течёт себе в любую погоду.
Пока нет комментариев. Будьте первым!