Есть художники-душки, которые обожают вернисажи, комплименты и лёгкую светскую болтовню за бокалом. А есть Уинслоу Хомер, который однажды повесил на садовую ограду табличку со словами про змей и мышей, исключительно чтобы гости поняли намёк и не ходили. Спойлер, намёк был не про фауну.
Родился он в 1836 году, рисовать толком нигде не учился и всего добился сам. Начинал как коммерческий иллюстратор, набивал руку на журнальных гравюрах, а потом вдруг понял, что вся эта нью-йоркская карусель ему глубоко не мила. Слишком много людей, слишком много разговоров, слишком мало тишины.
Побег на край земли
В 1883 году Хомер сделал то, о чём тайком мечтает каждый интроверт. Собрал вещи и уехал из Нью-Йорка на Праутс-Нек - узкий каменистый мыс в штате Мэн, в десятке миль южнее Портленда. Там были океан, скалы, ветер и почти никого. Именно то, что доктор прописал.
Одиночество для него стало не капризом, а рабочим инструментом. В тишине, где не звенят чужие голоса, он развернулся к главному - к схватке человека с равнодушной стихией. Море у Хомера не открыточное. Оно тяжёлое, холодное, живое и совершенно не собирается никому нравиться.
Взгляните на скалистый берег Мэна - и вы почти услышите, как гудит прибой у подножия обрыва. Хомер писал воду так, будто сам стоял по колено в ледяной пене, а не грелся в мастерской. Собственно, часто так и было.
Бирюк, который знал море лучше всех
Про личную жизнь он молчал как партизан. Холостяк до конца дней, скрытный, неразговорчивый, оберегавший свои методы работы, будто государственную тайну. Журналисты подступались, а он вежливо, но твёрдо закрывал дверь. И правильно делал, всё, что он хотел сказать, он сказал кистью.
Изредка Хомер выбирался из добровольного заточения - в Адирондак, в Канаду, на Флориду и Карибы, откуда привозил ослепительные акварели. Но домом всегда оставался тот самый суровый мыс. Он прожил там до самой смерти в 1910 году, и, кажется, ни секунды об этом не пожалел.
Тарелка-обложка «Ранним утром после шторма на море» как раз про эту хомеровскую породу. Буря отгремела, вода ещё не улеглась, а над горизонтом уже пробивается свет. Тревога и надежда в одном кадре, без единого лишнего слова.
Забавно, но именно этот человеконенавистник, прятавшийся от общества за табличками про мышей, стал одним из самых любимых американских живописцев. Море не обмануло его, и он не обманул море. Загляните в все тарелки с работами Хомера - и, кто знает, может, и вам вдруг захочется табличку на калитку. Змеи, мыши, всё как положено.
Пока нет комментариев. Будьте первым!