Двенадцать картин. Это всё, что осталось от художника, которого сам Рембрандт считал своим самым талантливым учеником, а великий Вермеер, возможно, называл про себя учителем. Всё остальное наследие отняло одно-единственное октябрьское утро 1654 года.
Карел Фабрициус родился в 1622 году и учился в мастерской Рембрандта в Амстердаме, среди десятков других подмастерьев. Из всех учеников великого мастера только он один сумел уйти от подавляющей рембрандтовской манеры и найти собственную. Там, где Рембрандт лепил фигуры из густой тьмы, Фабрициус делал ровно наоборот, писал освещённые силуэты на светлом, будто наполненном воздухом фоне. Он словно перевернул привычную живопись наизнанку. В начале 1650-х Фабрициус перебрался в тихий город Делфт и в 1652 году вступил в местную гильдию живописцев.
Делфтский гром
Утром 12 октября 1654 года в Делфте взорвался городской пороховой склад. Около сорока тонн чёрного пороха, хранившихся в бывшем женском монастыре, рванули в половине одиннадцатого. Взрыв был чудовищной силы, полгорода снесло, погибли сотни людей, а грохот, по свидетельствам, слышали за много миль. Голландцы до сих пор называют эту катастрофу «Делфтским громом».
Дом Фабрициуса стоял в двух шагах от склада. По свидетельствам современников, художник погиб прямо у своего мольберта, работая над очередным заказным портретом. Ему было всего 32 года. Вместе с ним под обломками сгорела и почти вся его мастерская с готовыми работами. Именно поэтому до нас дошло так мало, всего около дюжины полотен, каждое из которых теперь на вес золота.
А вот что странно. Погибни он тогда безвестным ремесленником, и мы бы никогда не узнали, кто научил Вермеера его знаменитому свету. Тихая, светлая, почти звенящая атмосфера картин Фабрициуса, его волшебное умение обмануть глаз пространством и глубиной, явно отозвались в работах Вермеера и Питера де Хоха, тоже делфтских мастеров. Вполне возможно, что весь золотой век живописи Делфта втайне вырос из этого короткого, оборванного взрывом таланта.
Птица, прикованная к жёрдочке
Самая известная из уцелевших работ мастера, «Щегол», написана в тот самый год гибели, 1654-й. Крохотная жёлто-бурая птица на тонкой цепочке у кормушки, всего несколько уверенных мазков, а живая настолько, что хочется протянуть руку и её погладить. Фабрициус поймал не просто птицу, а само её дыхание, дрожь пёрышек, готовность вот-вот вспорхнуть с жёрдочки. Если подойти к оригиналу вплотную, мазки рассыпаются в отдельные пятна краски, а стоит отступить на шаг, и щегол снова оживает. Этот фокус с расстоянием потом с восторгом переняли импрессионисты, спустя два века после смерти художника.
Столетиями «Щегол» оставался тихим шедевром для узкого круга знатоков, о нём знали только специалисты. А в 2013 году американская писательница Донна Тартт сделала эту картину сердцем своего большого романа, и книга взяла Пулитцеровскую премию. И вдруг у крохотной картины из XVII века выстроились самые настоящие очереди, люди приходили в музей нарочно, чтобы взглянуть на птицу, о которой прочитали в модной книге.
Вот и вся история. Художник погиб в 32 года, оставил после себя дюжину картин, и понадобилось три с половиной века и один роман, чтобы прикованный к жёрдочке щегол наконец взлетел к настоящей мировой славе. Взгляните на коллекцию тарелок по Карелу Фабрициусу, вот всё, что уцелело от гения, которого чуть было не стёр из истории один взрыв.
Пока нет комментариев. Будьте первым!