← В блогСтранные истории искусства

Мауриц Эшер: чудеса по правилам линейки

Мауриц Эшер: чудеса по правилам линейки
Смотреть в каталоге →

Представьте лист бумаги, приколотый кнопками к столу. На нём карандашом набросана манжета рубашки, из неё вырастает запястье, потом кисть - и вот уже рука полностью объёмная, живая, она держит карандаш. И этим карандашом она рисует вторую руку. А вторая рука, такая же настоящая, рисует первую. Каждая создаёт другую, и обе всё ещё наполовину остаются плоским рисунком на том самом листе. Кто из них настоящий? Кто начал первым? Ответа нет, и в этом весь фокус.

Так выглядит одна из самых знаменитых работ Маурица Корнелиса Эшера - голландского графика, которого невозможно спутать ни с кем. Он родился в 1898 году в Леувардене, учился скверно, проваливал экзамены и по собственному признанию был «нервным мальчиком с плохими отметками». Единственное, что у него получалось блестяще - рисование. Но даже став художником, Эшер всю жизнь чувствовал себя чужим в мире искусства. Загадка занимала его больше красоты.

Самое странное в Эшере то, что он почти не умел считать. Математику в школе он не осилил, формулы наводили на него тоску. И при этом именно он стал любимым художником у математиков - его работы висят на кафедрах геометрии, их разбирают на лекциях по топологии и теории групп. К сложнейшим идеям Эшер пришёл через глаз и линейку, а не через числа. Он чувствовал симметрию кожей.

Рисующие руки, Мауриц Эшер
«Рисующие руки», Мауриц Эшер →

Логика, из которой сделано чудо

«Рисующие руки» - литография 1948 года, и это своего рода автопортрет без лица. Эшер не показал себя, он показал сам процесс творчества, свёрнутый в кольцо. Рука рождает руку, которая рождает первую руку. Такую фигуру позже назовут «странной петлёй» - это когда, двигаясь по уровням системы вверх или вниз, ты неожиданно возвращаешься туда, откуда начал. Лестница, которая ведёт наверх и приводит в подвал. Мелодия, которая поднимается по тонам и оказывается на исходной ноте.

Заметьте, как честно устроена картинка. Манжеты и часть кистей нарочно оставлены плоскими, штрихованными - это ещё «рисунок». А пальцы, костяшки, тень под ладонью проработаны так, что рвутся со страницы в объём. Эшер точно провёл границу между «нарисованным» и «настоящим» и провёл её сквозь одну и ту же руку. Именно эта аккуратность и делает невозможное убедительным. Он не прятал приём, он выставлял его напоказ, и всё равно глаз обмануть не удаётся.

Художник, который не верил во вдохновение

Эшер не ждал музу. Он садился за стол как инженер и решал задачу - как замостить плоскость ящерицами без единого зазора, как заставить воду течь по замкнутому жёлобу вечно вверх, как превратить чёрных птиц в белые поля неба. «Мои картины - это игра, серьёзная игра», - говорил он. Идеи он подсматривал в мозаиках мавританской Альгамбры, в кристаллах, в отражениях в стеклянном шаре. А потом месяцами вырезал и печатал, потому что чудо, сделанное по правилам, надёжнее чуда случайного.

Может быть, поэтому Эшер так хорошо ложится на фарфор. Тарелка - это тоже строгая геометрия, круг, в который надо вписать бесконечность так, чтобы она не разбежалась за край. Мы собрали работы, где логика оборачивается волшебством, а простой карандаш рисует сам себя, в отдельной коллекции по Эшеру - с неё и стоит начать это маленькое расследование невозможного.

💬 0

Комментарии

Пока нет комментариев. Будьте первым!

← Все статьи блога
v8
❄ СНЕГ