В 1917 году, когда наследники вошли в мастерскую только что умершего Эдгара Дега, они ожидали найти холсты и пастели. Нашли около 150 восковых и глиняных фигурок, многие рассыпались от старости, у одной танцовщицы попросту отвалились руки. Художник, которого весь Париж знал по балеринам на бумаге, тайно лепил их всю жизнь и почти никому не показывал.
Ремесло слепого
Дега старел тяжело. С середины 1880-х зрение уходило, и последние лет пятнадцать своей жизни он был практически слеп. Стал замкнутым, желчным, раздражительным, пережил почти всех друзей. Про красочные пастели можно было забыть, и он всё чаще уходил в глину и воск. Сам он говорил об этом горько, называя скульптуру ремеслом слепого, тем единственным, что ему осталось в сумерках.
Работал он на ощупь. Модель позировала, а художник, едва различая её силуэт, поднимался, трогал руками положение сустава или изгиб спины, возвращался к столу и лепил то, что запомнили пальцы. Зрение отказывало, но осязание оставалось острым, и фигурки выходили живыми до дрожи. Балерина завязывает пуанту, лошадь встаёт на дыбы, натурщица вытирается после ванны. Ни одна из этих восковых вещиц не предназначалась для публики.
Единственную скульптуру он всё-таки выставил при жизни, ещё в 1881 году. «Маленькая танцовщица четырнадцати лет», слепленная из воска, с настоящей балетной пачкой и лентой в волосах. Париж раскололся. Одни восхищались пугающей достоверностью, другие видели в четырнадцатилетней Мари ван Гётем не искусство, а почти уличную дерзость. Больше публично Дега не рисковал.
Бронза, которой он не заказывал
А вот что странно. Дега воск в бронзу не переводил и, похоже, не собирался. Все те фигурки, что сегодня стоят в лучших музеях мира, отлиты уже после его смерти, чужими руками. Семья отобрала 74 восковые вещи, которые сочла достаточно крепкими, чтобы пережить формовку, и отдала их в литейную мастерскую. Даже так четыре штуки не выдержали процесса и погибли.
Получается парадокс. Хрупкий воск, слепленный полуслепым стариком для себя одного, стал бронзовой классикой, которую он никогда не видел законченной. Танцовщица, которую при жизни называли слишком дерзкой, теперь тиражируется по всему миру и считается вершиной его творчества.
Балерины Дега давно ушли с бумаги на фарфор, и в этом есть своя логика. Художник, который лепил движение вслепую, доверял не глазу, а чутью на живой жест. Поглядите, как этот жест держится на тарелке, у нас собраны все тарелки с работами Дега.
Он умер, уверенный, что зрелище закончилось вместе с ним. А оно только начиналось, потому что настоящий Дега пятнадцать лет лепил в темноте, и мы узнали об этом лишь тогда, когда трогать было уже нечего.
Пока нет комментариев. Будьте первым!