Есть художники, которые просто любят жёлтый цвет. А есть Ван Гог, который жёлтым буквально болел, причём в самом светлом смысле этого слова. Для него это был даже не оттенок, а способ добыть себе немного солнца в те дни, когда солнца катастрофически не хватало.
Цифры тут говорят красноречивее любых слов. За один только год, с весны 1888-го по весну 1889-го, Винсент выпросил у брата Тео шестьдесят шесть больших тюбиков жёлтого хрома. Шестьдесят шесть! Если поделить на количество картин, написанных тогда в Арле, выходит примерно по трети тюбика на каждый холст. Другие люди с такой скоростью расходуют разве что зубную пасту, да и то не все.
И ведь ему было мало одного жёлтого. В ход шёл светлый хром, тёмный хром, охра, неаполитанский. Целая жёлтая радуга, где каждый оттенок звучал своей нотой. Винсент собирал их, как коллекционер собирает марки, только у него коллекция сияла.
Тео, надо отдать ему должное, всё это терпеливо оплачивал и высылал брату посылку за посылкой. Наверное, ни один торговец красками в Париже так не радовался письмам из Арля, как радовался счетам от Винсента. Заказы шли непрерывным потоком, и каждый новый список красок начинался, конечно же, с жёлтого. Иногда мне кажется, что для Винсента сходить за краской было чем-то вроде похода за продуктами для голодного человека. Только голод у него был по свету, и утолить его можно было исключительно жёлтым хромом.
Подсолнухи оптом, за одну неделю
Знаменитую серию подсолнухов Винсент затеял ради гостя. Он ждал в свой «Жёлтый дом» друга Гогена и хотел встретить его целой стеной цветущего света, чтобы приятелю сразу стало тепло и радостно. Замысел трогательный. А вот исполнение просто ошеломляет.
Первые четыре версии он написал всего за неделю. Одна, вторая, третья, четвёртая, будто кто-то гнался за ним с секундомером. Где иной мастер месяц вынашивает композицию и три раза передумывает, Винсент успевал прожить целую жёлтую эпоху. Он вообще работал с какой-то лихорадочной скоростью, холст за холстом, мазок к мазку, почти без пауз на раздумья.
По свидетельствам современников, привычки у него водились, мягко скажем, своеобразные. Художники той эпохи имели дурную моду заострять кисть губами, а Винсент, судя по рассказам, относился к своим краскам с особым, почти гастрономическим любопытством. Поговаривают, он их и покусывал, и пробовал на язык. Занятие, прямо скажем, не для здоровья, ведь в обожаемом хроме пряталось изрядно свинца. Но остановить человека, влюблённого в цвет, невозможно в принципе, это вам любой влюблённый подтвердит.
Синий как передышка для глаза
Было бы нечестно рисовать Винсента одним только жёлтым. Он прекрасно чувствовал и другие цвета, просто жёлтый у него всегда кричал громче остальных и первым лез в глаза. Рядом с солнечными холстами у Винсента живёт глубокая, спокойная синева, та самая, что даёт глазу отдохнуть и заодно оттеняет весь золотой фейерверк.
Достаточно взглянуть на «Звёздную ночь». Синева там закручивается вихрями, тревожная и живая, а жёлтые звёзды в ней будто плавятся от собственного жара. И даже самый скромный предмет в его руках оживал. Обычный кофейник превращался в маленькое событие, где синий глянец азартно спорит с бликом света.
Вот что по-настоящему подкупает в этой одержимости. Винсент верил, что цвет способен вытащить человека к свету, буквально за руку. И, честно говоря, у него ведь получилось. Прошло полтора века, а мы всё ещё греемся у его подсолнухов, как у маленького домашнего солнца, которое никогда не гаснет.
А если вам вдруг захотелось немного этого золота к себе на полку, загляните в всю коллекцию Ван Гога. Только осторожнее, жёлтое, как показывает практика, затягивает.
Пока нет комментариев. Будьте первым!