На поляне среди деревьев расселись двое одетых господ, а рядом с ними, спокойно и прямо, глядит на зрителя обнажённая женщина. Ни стыда, ни античной ширмы, ни оправданий, просто взгляд в упор. Париж 1863 года ахнул от возмущения. А женщину звали Викторина Мёран, и с её лица началась одна из самых громких революций в истории живописи.
Эдуард Мане нашёл её на улице, рыжеволосую, с прямой спиной и бесстрашными глазами. Впервые она позировала ему в 1862-м для «Уличной певицы». А дальше был тот самый «Завтрак на траве» и следом «Олимпия», где всё та же Викторина смотрит с кровати так прямо, что публика краснела и негодовала. Ведь Мане не рядил натурщицу в богиню. Он писал живого человека, здесь и сейчас, и этой честностью бил по всем правилам разом.
Викторина - лицо скандала
Викторина оставалась его любимой моделью почти десять лет. Последний раз она мелькнула у него на холсте «Железная дорога» в 1873-м. А потом их пути разошлись, она сама взялась за кисть, потянулась к академическому, гладкому письму, которое Мане презирал, и между ними легла трещина. Немногие помнят, что Мёран была не просто «той рыжей с картин». Она выставлялась в парижском Салоне как самостоятельная художница, иногда в те же годы, что и её знаменитый учитель.
Но была и другая женщина, чьё присутствие в жизни Мане окрашено иным чувством. В 1868 году он познакомился с Бертой Моризо, молодой, талантливой, из хорошей семьи, и сама она уже писала так, что дух захватывало. Именно Берта подтолкнула его к работе на пленэре, под открытым небом, и часть её приёмов Мане перенял для себя.
Берта - тайна и восхищение
Он написал её одиннадцать раз, больше, чем любую другую свою модель. Тёмные глаза Моризо, притягивающие весь свет холста, впервые вспыхнули в «Балконе» 1868 года. Потом была «Отдыхающая», где Берта полулежит на софе, задумчивая и чуть тревожная. По многим свидетельствам, Мане был влюблён в неё. А она в итоге вышла замуж за его младшего брата Эжена и осталась с художником связана навсегда, родством и общим делом их жизни.
Так странно и красиво сплелись эти три судьбы. Викторина, дерзкое лицо новой правды в искусстве. Берта, вдохновительница и равная, писавшая наравне с мужчинами в эпоху, когда женщине это едва прощали. И между ними Мане, тот, кто первым разглядел в обеих не просто натуру, а личность.
Мане ушёл рано, всего пятидесяти одного года, но успел перевернуть живопись с ног на голову. И сделал он это не в одиночку, рядом всегда были женщины, чьи лица стали лицами новой эпохи. Посмотрите все тарелки с картинами Мане и вернитесь к тому спокойному взгляду на поляне. Он и сегодня смотрит на нас так же прямо, без страха, будто и не было полутора столетий.
Пока нет комментариев. Будьте первым!